(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Ум на три дня


бе плохо? Перепил, или что?то случилось?
Кантор отнял ладони от лица и помотал головой.
– Нет… ничего. Не обращай внимания, я вообще ненормальный, со мной всегда что?то подобное бывает.
Тереза сочувственно посмотрела на него и присела на другой конец скамейки. Подальше.
– Извини, – сказал он, чтобы не молчать и не ждать, пока она еще что?то спросит. – Я забыл надеть амулет, и… так получилось. Это было очень… неприятно?
– Не то, чтобы… – вздохнула она. – Просто было обидно… не знаю… потому, что мне это недоступно, или как?то так… трудно объяснить. А как это проявляется у тебя?
– Что? – автоматически уточнил он и тут же понял, что она имела в виду. Девочка, ну зачем, промолчи, не спрашивай… Тебе своего мало?
– Черная паутина, – вздохнула она. – Как это бывает у мужчин?
– Не спрашивай.
Он отвернулся, чувствуя, как пылает его лицо, прижал ладони к щекам, и оказалось, что они горят еще сильнее. И не только руки, все тело пылало каким?то горячечным жаром, словно жидкий огонь пульсировал в нем вместо крови. Вот так и сгорают со стыда, почему?то подумал он вдруг. Вполне может быть, что это вовсе не образное выражение, а так действительно бывает – когда стыд, позор и унижение переваливают за некую условную границу и становятся невыносимыми настолько, что кровь превращается в огонь, и человек сгорает. И я сейчас сгорю. И скорее бы, а то ведь она опять что?то спросит…
– Извини, – сказала она. – Не буду. Я понимаю. Давай поговорим… о чем?нибудь. Чтобы не думать об этом. Жак всегда говорит со мной о чем?нибудь веселом.
Кантор вздохнул и все?таки посмотрел на нее.
– Ты в состоянии говорить о чем?нибудь веселом?
– Нет, – грустно согласилась она. – Это только Жак умеет… Как бы ему ни было грустно, он все равно будет шутить и улыбаться. Он хороший. Я его очень люблю. Я бы очень хотела, чтобы… чтобы он мог быть счастлив со мной. Но у меня не получается. Может, бросить это все, не морочить ему голову и вступить в какой?нибудь орден?
– Не надо, – ответил Кантор. – Раз Азиль говорит, что получится, значит так и будет.
– Они тебе рассказали? Тогда понятно…
Жидкий огонь, который бился в нем, медленно отхлынул от лица и стал стекаться в руки. И почти одновременно Кантор начал видеть. Наверное, потому, что вспомнил Азиль… а может быть, по другой причине. Он четко увидел черную паутину, о которой шла речь. Собственно, это была не совсем паутина, она ничуть не была похожа на ту золотую, которую он видел когда?то. Та была действительно похожа на летящую паутину из тонких золотистых нитей, а эта скорее на толстую веревочную сеть. Эта сеть обвивала тело девушки от плеч до середины бедра, плотно, в несколько слоев, так что просветов почти не было видно. Местами она свисала обрывками – видимо, стараниями Жака. Но, судя по оставшейся, бедному Жаку предстояло стараться еще года два, если не больше.
– Что ты там увидел? – занервничала Тереза и плотнее закуталась в простыню.
– Паутину, – ответ

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52