(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Алмазный Лабиринт


яд.
— Это деррик для подъема разводного моста, — ответил он, — в прекрасном состоянии. На днях я лично проверял его.
— Понятно, — буркнул Лордан и легонько пнул механизм, деревянная рама дрогнула, какая-то деталь отвалилась.
— Собери его, только на совесть. Объяснения, почему это невозможно, оставь при себе.
Отсюда, с вершины западной сторожевой башни, главнокомандующий вдруг заметил яркую вспышку у реки, может быть, милях в пяти отсюда. Трудно сказать, что это было — гребень шлема или походный котелок, на который упал солнечный луч как раз в тот момент, когда Лордан бросил взгляд на равнину. Его губы скривились в горькой усмешке, а в следующий момент он шутливо приподнял шляпу в приветственном салюте.
Не считая хлама вроде только что замеченной груды мусора и различных обломков, все было готово, впрочем, как всегда, С этого места Лордан видел, как каменщики убирают леса с вновь отстроенных бастионов, храбро возвышавшихся на дальнем каменистом берегу реки. Башни выглядели уверенно и даже несколько нагловато и казались построенными на века (во всяком случае, до сих пор они не развалились).
Две камнеметательные машины, которые предполагалось установить на обеих сторонах новой каменной площадки, значительно расширяли огневую зону, закрывая два слепых участка и увеличивая безопасную зону на пятьдесят ярдов. Это означало, что любая цель, находящаяся ближе, чем в трехстах ярдах от стен, попадала в зону поражения, а далеко не каждый лучник способен стрелять на расстояние двухсот пятидесяти ярдов даже на турнире, не то что в бою, когда вокруг падают огромные булыжники, выпущенные требушетами и катапультами.
Лордан на мгновение залюбовался новой кладкой: еще нетронутой непогодами, с ровными, острыми углами и влажным цементом, темной полосой выделяющимся на фоне светлых камней. Его бастионы оказались первым существенным добавлением к городским укреплениям за последние сто — или сто пятьдесят? — лет. Бардас подумал о том, что еще не одну сотню лет спустя эти башни будут свидетельствовать о нем и его мудром командовании, о том, что уже с самого начала он не оставил врагу ни малейшего шанса на победу...
«Стоп, ты начинаешь уподобляться льстецам», — оборвал себя Лордан. Он опустился на колени и изо всех сил рванул деревянную перекладину, венчавшую новое орудие, которое предполагалось установить сегодня пополудни. Она не подалась ни на дюйм. Командующий встал, отряхнулся и огляделся, прикидывая зону обстрела с этой точки, пытаясь мысленно представить положение на стене, когда орудия и подъемник для боеприпасов станут на свои места; прежде всего его заботило наличие свободного пространства: пробки под артобстрелом — последнее, с чем ему хотелось бороться. Как говаривал в свое время Максен, худшее, что может сказать генерал, это то, что он что-то не предвидел.
Лордан вспомнил Максена так ясно, что почти увидел его, словно тот стоял на стене рядом с ним. Представил его широкое, почти круглое лицо и бородку, раздвоенную

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51