(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Алмазный Лабиринт


та продумана настолько безупречно, что даже дым не сможет просочиться в город незамеченным. Вот что меня и беспокоит. Если Перимадея неприступна, по чему же этот ублюдок все-таки наступает?»
* * *
По иронии судьбы в тот момент, когда Лордан предавался стратегическим рассуждениям, некий человек появился на границе лагеря противника, своим появлением сообщив Темраю окончательное подтверждение его планов. Не то чтобы вождь сильно тревожился по этому вопросу, но так спокойнее.
Человек уверил его, что ничего не изменилось. Условия договора остались теми же, какими они определили их в тот день, когда впервые встретились в городе.
— Никогда не сомневался в этом, — бесстрастно ответил Темрай, — остальное оставьте нам.
На лице собеседника отразилась неуверенность, но вождь не стал утруждать себя объяснениями.
Кочевник не слишком любил этот народ, однако знал, что с ними можно иметь дело. Пройдет все — существование богов, верность жены, любовь матери, искренность друзей, — останутся деньги. Деньги являются истинными властителями этого мира и единственным средством, которое способно разрушить его.
* * *
— Признай, ты регрессируешь, — донесся сквозь шум разговоров голос Геннадия, — такие глупости можно ожидать от второкурсника, но не от Патриарха Ордена.
Ученые старцы сидели в общей зале таверны. Патриарх, тяжело больной и страшно измотанный, хотел было возразить, но не стал. Зачем говорить о том, что и так известно обоим.
— Именно поэтому, — продолжил Алексий невысказанную часть упрека, — мне нужно было сменить обстановку. — В его глазах под широкими полями шляпы мелькнула усмешка. — Это место как раз подходят. Здесь можно отвлечься
— Если память мне не изменяет, ты всегда утверждал, что слишком легко отвлекаешься, — ответил Геннадий, потягивая терпкое, кислое вино. — Зачем же прилагать столько усилий?
— Сделай мне одолжение, — пожал плечами собеседник, — я не заглядывал в такого рода заведения лет двадцать. Кроме того, — добавил он, вдруг посерьезнев, — здесь я могу воочию почувствовать атмосферу, царящую в городе.
Геннадий счел ниже своего достоинства отвечать на подобную глупость.
— Если кто-нибудь узнает тебя...
— Он ткнет в мою сторону пальцем и скажет: «Гляди-ка, тот бродяга, что сидит за столиком в углу, ужасно смахивает на Патриарха», на что его друг ответит: «Брось, у Патриарха уши так не торчат». Люди всегда видят только то, что хотят.
Старец допил вино и поставил кружку на стол.
— Еще одну — и хватит. Времена, когда я мог опрокинуть пять и оставался способным перечислить тридцать две основные гипотезы, давно канули в лету. Не хочу рисковать.
— Ладно, — вздохнул Геннадий, поднимаясь из-за стола. — Если кто-то решит заговорить с тобой, притворись прокаженным.
«Возможно, он прав, — признал Алексий, — возможно, мое ребячество вызвано стрессом и чрезмерным грузом ответственности, потому что как иначе объяснить, почему Патриарх вырядился в лохмотья и отправи

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51