(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Престол Немедии Новое!


дку и поправлял натяжение так, чтобы насечка на барабане точно совпадала с нужной риской на раме, и давал мастеру отмашку; тот за шнур выдергивал стальной крюк из петли под рычагом, противовес — огромная бочка, набитая булыжниками, — падал вниз, рычаг взметался вверх (толстый брус гнулся, словно саженец под могучим ветром), и двухсотфунтовый снаряд летел в небо, как будто мальчишка бросил камушек в птаху, стремительно уменьшаясь, пока не превращался в крохотную точку, в черную звезду на небосклоне, а потом звезда — падающая звезда — обрушивалась на стену бастиона.
Даже на таком расстоянии звук каждого попадания слышался отчетливо ясно: то был мощный, исполненный боли удар, несколько глуховатый — так бьется о землю выбритая голова всадника, выпавшего на полном скаку из седла. Несложно было вообразить себе силу, с которой камень врезался в стену, ведь когда на землю падали снаряды городских катапульт, она отзывалась глухим стоном. На камни смотрели, завороженные страхом: видели, как разрастается летящий камень, гадали, куда он угодит, пытались просчитать выгнутые, неровные траектории — то ошибались, то нет.
Темрай проследил за одним из своих воинов. Тот сорвался с места, пробежал немного, замер, кинулся в другую сторону — так несколько раз, не сводя глаз с пухнущей черной точки, — наконец рванулся вбок, и, надо же, совсем неудачно. Камень угодил прямо в него и вбил в почву так глубоко, что трудно было и поверить, что на этом месте только что кто-то стоял.
У одного требушета треснул рычаг, туго натянутый канат хлестнул по работавшим рядом механикам. Никого не убило, но руки, ноги и ребра переломались, как ветви мертвого дерева — те, что с хрустом проваливаются под тобой, стоит на них наступить. Потом были люди, выбежавшие вперед толкать и подкапывать камень, а те, кого им придавило, кричали: «Нет, перестаньте! Вы его не туда тащите! Вы меня раздавите, откатите его в другую сторону...» — и еще люди, путавшиеся у тех, первых, спасателей под ногами.
В десяти футах от них падает еще один снаряд, он задевает уже лежащий на земле камень и разбивается. Острые края осколков секут кожу и перебивают кости. На помощь опять бросаются пехотинцы, а механик со стертыми в кровь ладонями (из-под волос у него текут ручьи пота) машет руками и кричит: «Уберите их отсюда!»
Спасатели стоят, не зная, что им делать. Кто-то восклицает: «Осторожно, летит!» — они не успевают двинуться, как снаряд уже приземляется в пяти ярдах от них, и тому, кто кричал, почти напрочь отрывает ногу. Он опускает взгляд, он так удивлен, что не может сказать ни слова; пытается шагнуть и падает. И все это время Темрай смотрит на них, не шелохнется, молчит.
* * *
А на стене творился кошмар, смесь воплей, крови и каменной пыли. В галерее зияли большие пробоины, разбитый требушет повис между зубцами — перевесившая кадка с булыжниками качалась на тросе, а рама застряла. Люди перешагивали через трупы и из последних сил распутывали тросы, пинками загоняли в пазы вышедш

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52