(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Престол Немедии Новое!


ол стрельбы относительно уравновешивался лучшей конструкцией оружия, которым владели в клане. Точно так же то, что в городе обычно пользовались чересчур тяжелыми для точного попадания в цель стрелами, возмещалось недосушенными древками и неровным оперением, которыми пришлось довольствоваться людям Темрая. Будто кто-то специально постарался уравнять возможности: у нас больше людей — у них защита стен и лучшие доспехи, им в глаза бьет солнце — нам в лицо дует ветер, мы пришли в своем праве — они защищают свои дома и семьи. Какая четко продуманная получается война...
На пристрелку у городской артиллерии ушло не много времени. Первый точный залп пробил в шеренге лучников бреши — ясные, как следы на свежем снегу. Темрай приказал остановиться и стал командовать: стрелы на тетивы, натягивай, целься, пли, снова то же самое, ровно, монотонно, без перерывов. Сам он стрелял тоже, в такт собственным словам, и надеялся, что верно вычислил угол.
При стрельбе на наибольшую дальность надлежит поднять наконечник приблизительно на дюйм выше мишени, а в сторону, как если цель вблизи, не сводить вовсе.
Усилий хватало, чтобы отвлечься от происходящего вокруг. Когда натягиваешь лук, левой рукой как бы толкаешь от себя рукоять, правой тянешь тетиву до тех пор, пока не почувствуешь, будто лопатки вот-вот тронут друг друга. Голову держишь ровно, ждешь, чтобы тетива коснулась носа и губ, а ладонь тыльной стороной прижалась к подбородку. По команде «пли» расслабляешь скрюченные пальцы, чтобы тетива шла беспрепятственно. После выстрела стоишь так еще миг, пока ударит сердце, потом позволяешь руке опуститься на колчан и нащупать хвостовик следующей стрелы. И самое главное: взгляд направлен на цель, а не на лук, смотришь в даль, на ту точку, где твой труд обретает смысл.
Там, на стене, стрелы будут литься как дождь — безымянные, ничьи. Это совсем не так, как пронзать плоть клинком, насаживать врага на острие. Двести ярдов расстояния — и кажется, будто идут большие игры, а не то — спектакль, и те, на стене, одновременно и мишени, и зрители. Похоронные игры. Вот забава — наблюдать, как тебя самого хоронят.
Первый колчан опустел. Темрай огляделся и увидел, что вверх по склону бегут носильщики, по-ежиному переваливаясь под тяжким грузом остроконечной щетины. Еще двадцать тысяч стрел. Хватит, чтобы война продлилась еще целую минуту.
Участники и зрители... Темрай вспомнил, как в городе проходят судебные заседания. Пару раз ему случилось на них присутствовать (он сидел так далеко, что не мог даже различить лица адвокатов), и юноша счел, что это не худший способ разрешать возникающие противоречия. С другой стороны, приговор, вынесенный войной, не подлежит обжалованию.
Лучник, стоявший рядом с ним, выронил оружие и рухнул на подогнувшиеся колени. Из груди у него торчала стрела. Он рвал пробитые легкие, не понимая, почему вдыхает — а все равно кашляет; повернулся к Темраю, как подданный к господину — и открыл рот, но ничего не сказал, только по губам

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52