(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Престол Немедии Новое!



* * *
Кто-то сказал:
— Наверно, нам пора возвращаться домой.
В военном совете, собравшемся у Темрая в шатре, появилось четыре новых человека, двух он не знал по именам. Темрай покачал головой:
— Нет.
— Темрай, — дядя Анкай подался вперед и положил ладонь ему на плечо, — это разгром. Мы совершенно разбиты. Потеряли плоты, лестницы и таран, не говоря уже, что убито четырнадцать сотен людей. Продолжать невозможно, если только ты хочешь остаться вождем племени.
— Мы остаемся, — тихо произнес Темрай. — Будем продолжать, пока не победим. Всё.
— Темрай. — Тетя Ланатэн, семидесятилетняя, почти слепая, с трудом опустилась перед ним на колени. — Не надо. Ты сделал все, что мог, никто тебя не станет винить, что ты не выполнил невозможного. Перимадею не взять, ее защищает магия. С богами нельзя воевать.
— Мулу в задницу твою магию! — прохрипел Темрай, не открывая глаз. — Это не магия, это рецепт из старой книги. Я тоже ее читал. Но пока я был в городе, состав не готовили, точно.
— Из книги? — спросил кто-то. — Хочешь сказать, это доступно людям и магия тут ни при чем?
— Конечно, просто нефть, деготь и сера. Как ты думаешь, зачем я скупил всю эту дрянь, сколько сумел, до последнего кувшина?
У дяди Анкая брови полезли на лоб.
— То есть ты считаешь, что сможешь изготовить та кое же огненное масло?
— Конечно. Кто угодно может сделать что угодно, будь у него нужные знания и инструменты. Вопрос только в том, чтобы пробами и ошибками определить нужные пропорции.
— Значит, мы его применим, — произнес кто-то. — Да?
— Да, — кивнул Темрай. — Когда придет пора. А пока что я знаю, как от него защититься лучше, чем сегодня. Дело времени.
— Темрай, сегодня погибло четырнадцать сотен. — В голосе Кьюская звучал гнев; «Многовато он начинает о себе воображать», — заметил про себя Темрай. — Это больше, чем обычно умирает за год.
— Мы на войне, Кьюскай. На войне люди, бывает, гибнут.
— Так не бывает. — Да, Кьюскай явно разозлился. Он ведь командовал лучниками, вспомнил Темрай, и прекрасно видел все, что творилось на плотах. Но все равно Кьюскай говорил не в свой черед. — Темрай, мне все равно, колдовство это или нет, люди верят, что это колдовство, и ты их не переубедишь. Ты их потеряешь, Темрай. Воевать против богов они не согласятся. Во имя всего святого, Темрай, как ты этого не понимаешь?
Темрай поднялся.
— Совет окончен. Теперь мне надо заняться работой, И вам всем тоже.
Когда они разошлись, Темрай рухнул на постель, подтянул колени к подбородку, обхватил их и стал глядеть в никуда. Даже когда он опустил веки, перед ним продолжали плыть цветные пятна — так бывает, если долго смотреть на солнце. Только после солнца зрение в конце концов восстанавливается, а у него в глазах застыло пламя горящих плотов. Может быть, навсегда.
Вспоминал он и другой пожар, и других людей, окутанных огнем, — и как люди бежали между рядами палаток, у них горела одежда и волосы, и на л

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52