(...) читай

Приятного прочтения

всем...

«…Родится ведьма»


, — касательно упрямства своей сестры.
Они много мне наговорили — скорее интонациями, чем словами, и я увидел, что не ошибся в предположениях. Я посоветовал им не сдаваться так просто; вы все неправильно поняли, объяснил я им, вы просто не привыкли к манере этой женщины. Не стоило ожидать, пока она сделает первый шаг навстречу, как любая почтительная девушка; с ней нужно иначе. Действуйте силой, предложил я, возьмите сами то, чего желаете, Я старался убедить их, что это обычный стиль ее поведения, что сестра ждала, когда они поведут себя более настойчиво, чтобы с охотою им уступить. Сказал, что она не менее заинтересована в происходящем, чем они сами.
Юнцы мне поверили — конечно, они поверили! Они сказали, что это совсем другое дело и почему же это я не объяснил им раньше? Потом спросили, не знаю ли я, где она сейчас может быть. Я знал, что сестра пошла к реке мыться, и попробовал объяснить им, где ее найти. Но дураки ничего не поняли, сказали, что запутались в направлениях, и потребовали, чтобы я их проводил. Это мне подходило, так что вскоре мы выезжали со двора, и я пребывал в полной уверенности, что теперь-то уж заработал право уехать вместе с ними.
Сестра была как раз там, где я предсказывал. Сначала ухажеры пытались быть обходительными; но она пришла в ярость и принялась по-всякому их обзывать, а когда один из парней, Фериан, попробовал ее облапить, она хорошенько приложила его по лицу камнем, так что пошла кровь. Тут уж они оба потеряли всякое терпение и обошлись с ней не вполне учтиво.
Я рассудил, что все обошлось без моего вмешательства, и старался не попадаться никому на глаза — но тут, к моему ужасу, показались бегущие люди. Отец, Бардас и Галлас, видно, услышали визг и крики и теперь бежали к берегу со всех ног, вооружась мотыгами. Это мне вовсе не подходило; меньше всего на свете я хотел, чтобы моих потенциальных благодетелей отколотили мотыгами — или, еще хуже, заставили объяснять, откуда они взяли ложную информацию. Пожалуй, я запаниковал; хотя нет, это я себя оправдываю, Я отлично знал, что делаю. Как и всегда, всю свою жизнь.
Я стоял как раз там, где юнцы привязали своих лошадей. У одного седла был приторочен лук и колчан стрел. Я взял оружие и притаился среди валунов, и когда отец и остальные подбежали достаточно близко, выстрелил в Галласа и убил его наповал.
Я хотел, чтобы они приняли происходящее за налет разбойников, и убежали, спасая свои жизни. План мог и сработать — если бы только Бардас не заметил меня и не окликнул по имени. Теперь мне уже ничего не оставалось. Нужно было покончить со всеми ими, а потом придумать какую-нибудь ложь в оправдание. Так что я застрелил отца и Бардаса — думал, что убил обоих, но не озаботился проверить. Потом я побежал к реке и застрелил мальчишку Фериана. Его приятель — я назвал вам его имя? — Клерас Хедин бросился бежать, и это было очень скверно. Нужно было во что бы то ни стало догнать его, но оставалась еще моя сестра. Я хотел, чтобы все выглядело так, будто

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51