(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Тайна врат аль-Киира


и украшения, подушки, мантии и занавеси, и книги — о боги, кто мог подумать, что в мире столько слов? — и фарфор, и эмаль, клуазоне и лакировка, флейты, лютни, гитары, трубы, колокола, арфы, лиры и тимпаны, оружие с орнаментами и мозаикой, луки, колчаны, налучи, доспехи, щиты, попоны и упряжь, сандалии, башмаки и тапки, чернильницы, и таблички для письма, и украшенные стило, часы водяные и солнечные, блюда, кубки, подносы, чаши для ополаскивания рук, супницы, ножи, кольца для салфеток...
— Сжечь, — перебил его Темрай. — И ничего не брать. Понял? Я хочу, чтобы все было сожжено.
Кьюскай знал, когда с вождем лучше не спорить.
— Я оставил там двенадцать повозок бочек, — сказал он. — И поджигалки заложены. Когда мы закрываем ворота?
— Когда я закончу. Запалите смесь и выведите оттуда своих людей. Я хочу, чтобы все были готовы уходить, как только я все сделаю. — Темрай развернулся и взглянул на старого друга глазами, полными страха. — Слышно что-нибудь о полковнике Лордане? Кто-нибудь докладывал, что он убит или взят живым?
Кьюскай покачал головой.
— Я опросил всех сержантов. Никто ничего не видел и не слышал. Из-за этого, что ли, мы...
— Ступай и исполняй приказ.
Кьюскай ссутулил плечи и отошел. Вернулся отряд, отвечавший за поджог Верхнего города. Темрай подключил их к обыску повозок.
— И смотрите насчет воровства, — добавил он. — Если найдете награбленное, нужны имена виновных. Мы отсюда ничего не берем; надо, чтобы все это хорошенько поняли.
Солдаты не выказали восторга от этой идеи, но возражать не посмели. Поиски продолжались, и чем дальше, тем сильнее сердце Темрая сжимала какая-то жестокая рука. Почему-то он полагал раньше, что все будет так просто... Первое же, что он встретит в захваченном и разоренном городе, — это полковник Бардас Лордан, возможно, стоящий посреди Главного проспекта с мечом в руках, вызывающий вождя Темрая на смертный бой...
«А может быть, он сбежал».
Темрай закрыл глаза. Если Лордан в самом деле сбежал, тогда какое, во имя богов, может быть оправдание всему этому — тысячам сожженных заживо людей, бессмысленному, ужасному разрушению? Этого довольно, что бы свести с ума кого угодно: сжечь целый город, уничтожить целый народ с целью убить одного-единственного человека, только чтобы обнаружить, что этот единственный — сбежал...
Он немедленно выбросил эту мысль из головы, отбивая атаку на цитадель своего разума. Боги, отдавшие ему Перимадею, не поступят с ним так.
Он нагнулся и заглянул под ближайший вагон — и встретил неподвижный взгляд, глаза в глаза. Это был мальчик лет одиннадцати-двенадцати, прятавший свои по-подростковому переросшие члены за колесами. Лицо его было сведено ужасом, так хорошо знакомым Темраю. В глазах его Темрай видел пламя пожара и кошмары разрушения — образы, виденные им самим много лет назад, как если бы он смотрел в собственное страшное прошлое.
«Ты видел, как горела твоя мать? Как корчились в огне братья и сестры, пока не сгоре

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52