(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Тайна врат аль-Киира


ьше, чем я.
Голос вздохнул. Это был не настоящий голос, а выдуманный, рожденный фантазией, как те голоса, которые часто слышат дети.
— Думаю, это один из тех моментов, — повторил он. — Судьбоносный выбор, момент истины... это правильное выражение? На протяжении тридцати лет я говорил о таких вот моментах истины и до сих пор не знаю, что это означает. Пик судьбы? Перекресток? Развилка? Очевидно, Закон просто не может функционировать без таких вот моментов.
— Ладно, — пробормотал Лордан, протискиваясь в узкий лаз из-под отодравшейся доски, — пусть будет момент истины. Делай что хочешь. И если не возражаешь, я буду делать то, что уже делаю.
— Ты всегда был скептиком, — заметил голос. — Не могу сказать, что виню тебя за это. Я и сам многому верил и даже написал книгу.
Лордан вздохнул:
— Когда ты был настоящим, то не был таким занудой.
— Извини.
Рано или поздно все слышат воображаемые голоса. Некоторые слышат голоса карликов и гномов, доброжелательных существ, предупреждающих о проседаниях, обвалах и скоплениях горючих паров. Другие слышат голоса умерших родных и друзей. Кое-кто слышит голоса жертв: убитых, изнасилованных, искалеченных. Одни выставляют им блюдца с молоком и хлебом, как делают для ежей дети. Другие начинают петь, чтобы заглушить голоса, или кричать на них и ругаться, пока они не уходят. Некоторые проводят в беседах с голосами долгие часы, находя, что это помогает скоротать время.
Все знают, что они нереальны, что на самом деле их нет, но в шахтах, где всегда темно и где каждый, реальный он или нет, представляет собой только голос, люди быстро расстаются с догмами насчет того, что существует, а чего не бывает. Так или иначе, Бардас Лордан слышал голос Алексия, бывшего Патриарха Перимадеи, с которым был знаком когда-то давно и который, по всей вероятности, сейчас уже числился в мертвых. Впрочем, о чем говорить, если здесь живые погребены под землей, а мертвые кормятся хлебом и молоком, как инвалиды.
— На твоем месте, — сказал Алексий, — я пошел бы налево.
— Я туда и собирался.
— О, что ж, правильно.
Он пошел налево. Галерея здесь сделалась уже, доски на полу были грубее, их отполировали руки в рукавицах и колени. И еще было жарко, что предполагало наличие газа.
— Хотя я и не уверен, — сказал Алексий.
— Хорошо. Но я согласен с тем, что есть.
— Если только я не ошибаюсь, — продолжал патриарх, — там, впереди, ярдах в семидесяти пяти — извини, точнее сказать не могу, — кто-то есть. Жаль, но ничего не видно. Думаю, он остановился и чинит что-то, может быть, прибивает оторвавшуюся доску.
— Ладно, спасибо. Куда он смотрит?
— Боюсь, не знаю.
— Не беспокойся. Это тоже судьбоносный выбор?
— Не могу сказать. Может быть, его прислала Судьба, а может, он оказался здесь совершенно случайно.
— Верно.
Бардас сбавил ход, осторожно перенося вес с колена на руку, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Конечно, от него несло кровью и, вероятно, пото

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52