(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Тайна врат аль-Киира


ни слова. Он нагнулся и кое-как стащил оставшийся сапог, успевший наполниться жижей и водой. Его спутник уже пробирался через кусты (густой подлесок, много ежевики... да, определенно это то самое место), и Геннадию пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать. Ступая след в след по проделанной проводником тропинке, он кое-как продрался через заросли.
— Не нравится мне все это, дядя Теудас, — сказал юноша, и в следующий момент из гущи шиповника и папоротника появились несколько человек.
Пошатываясь и чуть не падая, цепляясь за колючки и бранясь, они все же двигались в верном направлении. Наблюдать за ними было бы весело, если бы не то обстоятельство, что, несмотря на все возникавшие на их пути трудности, они явно вознамерились убить обоих преследователей и, в отличие от последних, имели преимущество в виде защитного снаряжения и оружия.
— Черт, — пробормотал племянник, приседая под рассекшей воздух алебардой.
Выпрямившись, он выхватил алебарду у замешкавшегося воина и ткнул ему в лицо тупым концом древка. К нему уже устремился второй атакующий, действия которого сильно ограничивали тяжелые, набитые болотной грязью сапоги. Размахнувшись бердышом, он в последний момент зацепился за куст шиповника и, прежде чем успел выпутаться, Теудас-младший кольнул его в живот трофейным оружием. Противник пошатнулся, выпустил из рук бердыш, взмахнул руками, отчаянно пытаясь сохранить равновесие, и плюхнулся на спину. Ноги его надежно увязли, и бедняга даже не пытался подняться, понимая, что умирает.
— Пошли, — сказал юноша, отступая, хватая за руку Геннадия и одновременно отражая алебардой удар третьего воина. — Черт возьми, не будь вы моим дядей, я бросил бы вас здесь.
И это все, что я помню, черт!
— Иду, иду, — пробурчал, отдуваясь, Геннадий. — Только не оставляй меня. Подожди.
— О... — Теудас-младший взмахнул рукой, отбивая топор, уже опускавшийся на голову его незадачливого родственника. — Я уже начинаю жалеть, что не остался дома.
Четыре других солдата по какой-то необъяснимой причине держались поодаль.
— Да не стойте же, — раздраженно бросил Теудас. — Уходите, а я их задержу.
Да, но куда? Я заблудился.
Геннадий вытащил ноги из тяжелой, цепкой грязи и, опустив голову, рванулся вперед. За спиной зазвенела сталь. Что толку убегать от солдат, если все равно утонешь в болоте. Он уже хотел оглянуться, но воздержался, возможно, из опасения увидеть кое-что похуже бурой жижи. Впрочем, не успев уйти далеко, Геннадий наступил на свою же ногу и бухнулся лицом вперед. Слишком уставший, чтобы подняться, он не стал даже пытаться это сделать.
— Дядя. — Очевидно, этот тон голоса был характерной чертой их семьи: по крайней мере Геннадий помнил, что им пользовалась и его мать. «Я же сказала тебе полущить этот горох». — Дядя, от вас совсем никакого проку. Вставайте же.
— Не могу. Увяз.
— Ладно.
Геннадий почувствовал, как рука ухватила его за запястье, а потом некая устрашающая сила попыталась вырвать

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52