(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Хозяин тумана


л, почему постоянно попадает туда, и никакие размышления не помогали положить конец этому упорно повторяющемуся путешествию.
— Короче, — услышал он свой голос, — если мы действительно понимаем природу Закона, то у нас не могут не появиться сомнения в существовании смерти. Она становится чем-то неясным, чем-то почти мистическим, чем-то таким, во что мы верим, когда были молодыми и впечатлительными, когда драконы и феи жили где-то совсем рядом.
Если мы действительно поймем Закон и то, как его проявления влияют на окружающий нас мир и на наше восприятие этого мира, то неизбежно придем к выводу, что смерть, как нас учили понимать ее, просто невозможна. Она не может произойти. Она противоречит законам природы. Если же мы предпочитаем упорствовать — вопреки всем научным свидетельствам — в своей вере в нее, что ж, тогда вопрос переносится в иную сферу, сферу сознания и убеждения, которой не место в научном споре. Но если мы ограничим себя вещами, которые поддаются доказательству — а что такое наука, что такое учение, постижение и знание, если не то, что можно подвергнуть проверке? — если мы будем придерживаться только того, что уже прошло проверку и не было отвергнуто как бездоказательное, то мы должны оставить представление о смерти как, в лучшем случае, не доказанное и не поддающееся доказательству и считать, с большой вероятностью, что такового явления не существует. С другой стороны, Закон...
— Как он? Я могу поговорить с ним?
— Закон, — продолжал вещать голос Алексия, — доказан, и в этом нет ни малейших сомнений. Фактически Закон и есть доказательство. Это тот самый процесс, посредством которого мы проверяем то, чего еще не знаем, когда хотим дойти до сути дела.
Если то, о чем я сегодня говорил вам, произвело на вас впечатление, если вы хотя бы начали понимать...
— Можете попробовать. Но не думаю, что в этом есть какой-то смысл. Лучше потом, попозже, когда он окрепнет.
Алексий открыл глаза:
— Эйтли?
Эйтли улыбнулась:
— Здравствуй, Алексий. Как ты чувствуешь себя сегодня?
— Неплохо. — Он медленно, преодолевая боль, сел. — Мне снился сон.
— Приятный?
Он покачал головой:
— Не очень. Скорее какой-то кошмар. Я оказался перед толпой слушателей в лекционном зале и забыл, о чем шла речь. — Он улыбнулся. — Наш добрый целитель Эрек станет, конечно, утверждать, что это все из-за того, что я все-таки проявил упрямство и съел гуся вопреки его настоятельным предупреждениям. Я же сам склонен искать более метафизическое объяснение. Но только такое, которое позволит мне и в дальнейшем есть гуся. — Он понизил голос. — Здесь это единственное, чего не доваривают до состояния каши.
Эйтли нахмурилась.
— Не думаю, что гусей можно варить, — сказала она. — Так ведь ничего и не останется.
Эрек недовольно посмотрел на пациента и вышел, успев шепнуть что-то на ухо Эйтли. Когда дверь за ним закрылась, Алексий спросил:
— Ну, в чем дело?
— Я должна позвать его, если ты из-за чего-нибуд

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52