(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Хозяин тумана


т.
«Дорогой дядя», написала она. Понадобилось много времени, сил и стараний, чтобы написать эти два слова, зажав перо между обрубками пальцев, и то, что получилось, больше походило на детские каракули.
«Дорогой дядя».
Она улыбнулась. Главной причиной, подталкивавшей ее писать дяде, было желание насолить матери, которая хотела, чтобы ее дочь не имела никаких отношений ни с одним из дядюшек. Ни с тремя, недавно пришедшими к власти в том местечке, где она никогда не бывала, но которое даже ее мать иногда по рассеянности называла домом, ни, разумеется, с еще одним, тем, которого она все еще намеревалась убить, когда он попадется ей под руку. Факт оставался фактом: единственным местом, в котором она чувствовала себя почти как дома, был дом дяди Горгаса на Сконе. Это чувство успело пробудиться в ней в тот краткий промежуток времени, который предшествовал всеобщему развалу, случившемуся при ее, пусть и косвенной, помощи.
«Дорогой дядя».
Она посмотрела в маленькое, узкое окно в сторону моря. В последнее время становилось все труднее найти посыльных: этому мешали и отношение матери, и всевозможные войны, и общий упадок торговли между Империей и ее возможными жертвами. Ее самым надежным курьером был прежде торговец трюфелями, но, как предполагалось, он вместе с тысячами других мирных жителей погиб при падении Ап-Эскатоя, когда ее «плохой» дядя прорыл тоннель под стенами города и обрушил их на торговца трюфелями. Заполнять возникшую брешь никто, похоже, не собирался, потому что торговый маршрут Месога — Ап-Бермидан утратил прежнее значение: хозяева провинции получали трюфеля из иных мест, и эти трюфеля были дешевле, крупнее и свежее. А если бизнес увял, то за коим чертом тащиться отсюда туда, а потом оттуда сюда?
«Дорогой дядя, с тех пор, как я писала вам в последний раз, ничего особенного не случилось».
А нужно ли вообще тратить столько сил для того, чтобы написать это?
Она подумала и решила, что да, стоит. Пусть хотя бы только ради тех обеспокоенных взглядов, которые тайком бросала мать каждый раз, когда у нее появлялись подозрения в написании еще одного письма.
Что, черт побери, в этих письмах? Должно быть, эта сучка шпионит за мной, выдает секреты, но какие? Я и не знала, что у меня есть такие секреты, которые могут заинтересовать его, но, очевидно, они есть, потому что в противном случае она бы ему не писала.
А кроме того, ей просто нечем было больше заняться.
Много, много лет назад, когда она была маленькой девочкой, один старик, друг семьи — ее другой семьи, не этой; у этой семьи не было друзей — рассказывал ей истории о прекрасных принцессах, запертых в башнях своими злобными мачехами. В каждой из тех историй с неизбежностью дня, идущего за ночью, появлялся симпатичный юный герой, ловкостью или отвагой проникавший в башню и спасавший принцессу. Таков был порядок вещей, объяснявший, между прочим, почему принцессы никогда не теряли спокойствия и оставались на месте, зная, что рано или поздно приде

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52