(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Большая любовь


нку, Исъют взбежала по крутому откосу и скатилась по насыпи с другой стороны...
...где — нет бога, кроме удачи, и я ее избранница!— и оказалась в объятиях крайне удивленного мужчины, стоявшего возле доброго коня и подтягивавшего подпругу. Исъют взвизгнула от изумления. Опомнилась, рискнула и замахнулась мечом — мужчина подался назад, поскользнулся и отступил. Но я же ненавижу лошадей, подумала Исъют, уже поднимая ногу к стремени. В следующий момент она уже сидела в седле, стараясь ухватить поводья обрубками пальцев, что закончилось полной неудачей. Ей ничего не оставалось, как сунуть меч под правое бедро, прижать его к седлу и пришпорить вороного.
Конечно, она не имела ни малейшего представления о том, куда скачет, после переезда в это богом забытое место Исъют лишь однажды выходила из дома. Но сейчас это уже не имело значения. Рано или поздно ее все равно поймают, а потому заниматься планированием бессмысленно. А вот у коня, похоже, имелось на этот счет собственное мнение, и как ни старалась наездница управлять им, он все равно упрямо возвращался к выбранному курсу. Исъют показалось, что они несутся на запад. Но, с другой стороны, чувство направления никогда не было ее сильной чертой. Кроме того, хватало и других проблем: меч и шов подвернувшегося подола дурацкой кожаной юбки беспощадно натирали кожу не в самых подходящих местах. Вообще Исъют, пожалуй, не очень бы огорчилась, если бы все наконец закончилось.
Необдуманные поступки, быстрая реакция, неожиданные решения: потом хватаешь чужую лошадь и вперед, скачи во весь опор. Вот это по-лордановски. Дядя Горгас расцветет от гордости, когда узнает...
Все закончилось совершенно внезапно: дорога исчезла, уперевшись в море. Дальше некуда.
Конь потянулся налево, вдоль берега, к Ап-Бермидону. Исъют по большому счету было все равно. Через некоторое время они оказались на окраине городка, среди деревянных рам, на которых рыбаки растягивали сети для просушки. Ей бросились в глаза разбросанные по земле рыбины. Скрюченные смертью, высохшие, они превратились в какие-то жалкие, одеревеневшие кусочки, твердые как доска, с безжизненной серой чешуей. Поджаренные на оливковом масле или запеченные с чесночным соусом, они напоминали вкусом щепу для растопки и не пользовались у местных жителей ни малейшим спросом. Рыбу отправляли во внутренние области, где она считалась деликатесом.
Подъехав к краю бухты, неглубокому заливчику в форме полумесяца, окруженному длинной насыпной косой, отходящей от выдающегося в море уступа скалы, Исъют увидела всего лишь два корабля. Одним из них оказалась короткая, похожая на огрызок галера, жалкое подобие судна, вершина корабельного искусства Империи. Другой отличался по всем параметрам: изогнутый, с приподнятыми носом и кормой, что придавало ему сходство с арбузной коркой.
Исъют недолго была купеческой дочкой, но и она без труда узнала коллеонский грузовой корабль. Девушка натянула поводья, нахмурилась, потом улыбнулась. Бесполезно, конечно, моряки

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51