(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Большая любовь


ветил Бардас. — Но разве металл не может ослабеть, если бить по нему слишком долго?
Анакс кивнул:
— Это кое-что другое. Называется усталостью. Металл достигает состояния, когда дальнейшее напряжение уже невозможно. Появляется усталость. Иногда, когда кажется, что надо нанести еще парочку ударов, проклятая железяка раскалывается как стекло. Это хрупкость. Но вам беспокоиться не о чем, мы взяли самое лучшее. А потом еще и испытание устроим.
Когда он закончил, плоская пластинка превратилась в куполообразную, идеально гладкую, без малейших морщин.
— Она и должна быть гладкая. Там, где нет полной гладкости, есть слабые места. — Анакс поднял изделие на свет, проверить, нет ли каких изъянов. — Хорошая ковка дает форму. Форма — это сила. Посмотрите, вот форма, которая и требуется в данном случае. Можно надеть самые тяжелые сапоги и прыгать на ней целый день, с утра до вечера, не оставив ни единой отметины.
Болло занимался какой-то большой пластиной, придавая ей необходимый изгиб.
— Память, — продолжал Анакс, — через нее достигается напряжение. Дайте металлу память, форму, к которой он должен вернуться, когда что-то попытается ее нарушить. Тогда при любом воздействии он будет стремиться к этой форме, что и дает металлу силу сопротивления. Память — это напряжение, напряжение — это сила. Все очень просто, когда доходишь до сути.
— Сыны Неба... Я буду откровенен с вами... — Бардас замялся. — Мне трудно понять. Вы не против, что я спрашиваю?
Анакс взглянул на него и улыбнулся. Улыбка получилась страшноватая — сдержанный оскал.
— Вы меня спрашиваете... Полагаю, это что-то вроде комплимента. Вы говорите себе, что Сыны Неба — мерзавцы, но этот не такой, как остальные, он почти нормальный. Это показывает, — Анакс сдавил пластину, и она подчинилась ему, выгнувшись в нужную сторону, — что вы ни черта не знаете о Сынах Неба. О нас никто ничего не знает, кроме нас самих. А мы никому не рассказываем.
— Понятно. Извините, я не хотел вас обидеть.
— Невежество не обижает, — любезно ответил Анакс. — То есть я хочу сказать, что оно не обижает человека просвещенного ума. Я скажу вам вот что: я дам вам несколько намеков. Броня для души, вот что такое сведения для ограниченного пользования.
— Спасибо.
— Сыновья Неба, — продолжал Анакс, обрабатывая края нагрудника: он слегка повысил голос, чтобы стук молотка, ясный и чистый, не заглушал его слов. — Сыновья Неба — это вот что. — Он остановил молоток на полпути к цели. — И еще вот это. — Он завершил удар по пластине. — Мы — Сыновья Неба, а этот нагрудник — это вы. Вам никогда не приходило в голову, что все в мире, возможно, имеет какое-то значение? Нет, я говорю не об этом. Слишком глупое обобщение. Но если оно верно, полностью или частично, то Сыновья Неба — это значение. Мы — ось, а все остальное — колеса. Весь мир существует ради нас. Ради облегчения нашей работы.
— Понятно. И что же это за работа?
Анакс улыбнулся:
— Совершенство. Мы совершенны. В

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51