(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Вездесущее


ил тонкий стальной штырь, толщиной в половину мизинца. На одном конце штыря имелась рукоятка, на другом прорезь. Рабочий продевал проволоку на штырь. Когда на штыре уже не оставалось свободного места, его вынимали из столба и относили к наковальне, где другой рабочий сбивал проволоку со штыря и она падала на пол. Двое мальчишек собирали стальные кольца, загружали в большую корзину и уносили куда-то в глубь мастерской.
Картина показалась Геннадию знакомой. Он напряг память и вспомнил, что видел нечто похожее в Перимадее, где подобным образом делали звенья цепей. Теперь, когда мысленный образ встал у него перед глазами, он понял, что здесь производят. Стальные кольца для кольчуг. Почему-то Геннадию стало неспокойно. Несомненно, кольчуги предназначались для экспорта; он не знал ни одного жителя острова, у которого имелась бы кольчуга, — конечно, кое у кого имелись тысячи кольчуг, аккуратно уложенных в ящики с промасленной соломой и готовых к отправке, но они хранились, находились во временном владении, — меч, алебарда или копье. В целом островитяне признавали существование войны только как чего-то такого, что происходит вдалеке и во что вовлечены враждующие группы потенциальных клиентов Такой уж склад ума, достойный одновременно и похвалы, и порицания. Впрочем, у жителей Острова немало таких черт.
Геннадий покачал головой, словно сбрасывая остатки сна. Вряд ли островитяне когда-либо возьмутся за оружие и отправятся на войну, даже если это сделает весь остальной мир. От других народов их отделяла не только полоска воды, но и нечто более значительное, чему Геннадий был крайней признателен. Тем не менее болтаться по городу ему уже не хотелось. Пора идти домой, даже если этот дом принадлежит кому-то другому.
Находясь на марше, армии Сынов Неба пели и в целом делали это хорошо. Помимо сигнальщиков, дувших в горны при наступлении и отступлении, некоторые из солдат имели при себе флейты, мандолины, скрипки и небольшие барабаны, которые они несли вместе со скатанными одеялами и трехдневным запасом продуктов. Время от времени, когда людьми овладевало уныние, эти «музыканты» передавали пики соседям по колонне и начинали аккомпанировать поющим, так что издалека приближение имперской армии можно было спутать с шествием свадебной процессии.
Такая очевидная и нехарактерная фривольность пришлась по вкусу Бардасу Лордану, обделенному музыкальными способностями. Кроме того, ему нравились и сами мелодии. Быстрые и живые или медленные и грустные, но ни в коем случае не тоскливые, совсем непохожие на те изощренные песнопения и фуги, которыми так увлекались в Перимадее, и на нестройные, однообразные напевы аборигенов Месоги. Бардас не умел петь и лишь насвистывал, но, пройдя с колонной некоторое время, поймал себя на том, что уже пытается подпевать, когда солдаты начинают что-то особенно зажигательное.
Вот только слов он не понимал. Язык был совершенно не похож ни на один, с которым ему когда-либо приходилось встречаться: ни на певучий, с модуля

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52