(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Вездесущее


оправлял, в первый раз терпеливо и детально. Получалось гораздо эффективнее, чем тратить время на бесплодные дискуссии, пустые споры и бессмысленный обмен мнениями. Делая изо дня в день одно и то же, Бардас пришел к выводу, что притворяться, будто он прислушивается к мнению людей, знающих предмет хуже, чем он сам, бесполезно. С таким же успехом можно обсуждать буквы алфавита с детьми, еще не научившимися читать. Проще написать нужное на дощечке и приказать выучить.
Когда-то давно Бардас уже бывал в этих местах и теперь с удивлением обнаружил, насколько легко возвращается то, что он стремился забыть на протяжении более двадцати лет. Они миновали место, где одержал свою невероятную победу Максен — пять сотен всадников против четырех тысяч кочевников. Его бы даже, наверное, не удивило, если бы на поле все еще лежали тела погибших, но, конечно, ничего уже не осталось, если не считать груды камней, насыпанной по его собственному приказу над могилой тех, кто пал в сражении. Они переправились через Реку Голубого Неба по тому же самому броду, где Максен в конце концов нагнал князя Йеоская, дядю вождя Темрая — на реке было тогда половодье, и Йеоскай, сидя на лошади, смотрел на бурный поток так, словно не мог понять, чем заслужил столь неожиданную месть со стороны даже не человека, а природы. Однажды вечером армия остановилась на ночлег в крохотной деревушке, где умер Максен; над его могилой все еще высилась каменная пирамида, но Бардас удовлетворился тем, что посмотрел на нее издали. После этого он лишь вспоминал, узнавал забытые места, но уже ни о чем не думал.
Через два дня после того, как миновали могилу Максена (на месте Темрая я приказал бы разбросать камни и раскидать кости диким зверям), их задержала река Дружелюбная, разлившаяся на все Ущелье Длинных Камней. Самым простым решением было бы построить мост, но от ближайшего леса их отделял почти день пути.
Бардас распорядился освободить повозки и отослал назад, дав инженерам, которые отправились на них, точные указания, какой именно лес нужен. Оставалось только ждать. Впрочем, и во время вынужденной стоянки нельзя позволять армии расслабляться и бездельничать: нужно переложить дорожные мешки, починить доспехи и снаряжение, подбить сапоги, попрактиковаться в стрельбе из лука и владении мечом и пикой, помаршировать, обучиться новым приемам солдатской техники, которые могут пригодиться в борьбе против кочевников, провести занятия по тактике с офицерами и, наконец, разобрать несколько случаев нарушения дисциплины, слишком сложных, чтобы заниматься ими на марше.
После всего этого у Бардаса ушло еще какое-то время на уточнение довольно неясно составленных карт. К тому времени, когда он вернулся в палатку на вторую ночь стоянки, ему уже казалось, что дневной пеший переход не отнимает столько сил, как подобный «отдых». Бардас снял доспехи — они уже успели стать его второй кожей — и ощутил странную, неестественную легкость и неуверенность, как будто снова превратился в белого маленького че

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52