(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Вездесущее


рвячка, улитку без раковины. Сбросив сапоги, он вздохнул и прилег на складную походную кровать из палисандрового дерева, перешедшую к нему по наследству от покойного полковника Эстара.
Едва закрыв глаза, Бардас оказался в хорошо знакомом месте. Было темно. И он не видел ни стен, ни потолка, но понимал, что это тоннель под городом, где смешались чеснок и кориандр, подвал под мастерской, Пробирная палата. Он повернулся — для этого пришлось опуститься на колени и нащупать дощатые стены галереи — и увидел, что Алексий уже развел огонь, и дым поднимается к отверстию в потолке, оседая слоем сажи на уже почерневших краях.
— Ты рано, — сказал Алексий.
— Мы хорошо шли, — ответил Бардас. — Ну что, много у нас сегодня работы?
Алексий покачал головой. Странно, но у него была внешность другого человека, как будто он примерил на себя чужое лицо и тело, став Анаксом, Сыном Неба, доказавшим свою непригодность, не прошедшим испытание.
— Нет, управимся быстро. Принеси молот, и можно начинать.
Бардас помнил тяжесть кувалды, которой орудовал Болло. Помнил ее увесистость, определенность, надежность, те качества, которые и позволяли ей служить мерилом всего на свете, но только сейчас — интересно, сколько раз он бывал здесь? Много, даже сбился со счета — заметил, что молот, по сути, представляет собой Империю, поскольку ничто, конечно же, не могло уцелеть под ударами Болло. Вопрос заключался лишь в том, как долго тот или иной объект сможет сопротивляться, и как именно он в конце концов уступит неодолимой мощи.
Первой вещью, предложенной для испытания, была рука, обычная рука, изделие массового производства и невысокого качества, изготовленная из заурядных плоти и костей, вряд ли рассчитанная на то, чтобы пройти даже первый уровень пробы. Анакс положил ее на наковальню, и Бардасу хватило двух-трех ударов для обращения руки в кровавую кашицу.
— Не прошла, — сказал Алексий. — Давай дальше.
Он положил на наковальню туловище, довольно крепкое с виду, развитое, с мощной грудной клеткой и отметкой кочевников, обычно являющейся гарантией качества. Бардас начал с двух плотных ударов по грудине — «Выглядит неплохо, — прокомментировал Алексий, — но материал слабый», — потом методично сломал ребра, треснувшие с легкостью сосулек.
— Брак, — сказал Анакс, и Бардас сбросил ошметки с наковальни в мусорную кучу.
— Дальше, — объявил Алексий, и Бардас положил голову. — Ценная вещичка, — продолжал он, потому что голова принадлежала Сыну Неба, покойному полковнику Эстару. — Всегда хотел посмотреть, как они держатся.
Бардас обрушил молот на голову, вложив в удар дополнительную силу левого локтя и правого плеча. Череп хрустнул, но не проломился.
— Вот вам и качество, — заметил Анакс. Потребовалось еще несколько попыток, прежде чем от головы остались только крошки. — Все дело в структуре костей. Видите куполообразный лоб, эти скулы? Я бы присвоил ему вторую степень качества, но все же для тех целей, которые перед ним поставлены,

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52