(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Вездесущее


недостаточно хорош.
Еще одно туловище, на этот раз женское, с маленькими круглыми грудями и изящными покатыми бедрами. Формы напоминали перимадейские, но патина на поверхности намекала на солнечные лучи Острова. Ребра и ключицы поддались без особых проблем, но плоть под ними оказалась мягкая и пружинящая, как доспехи из стеганого шелка, популярные в далеких восточных провинциях, она легко прогибалась, но сила удара растворялась в ней, впитывалась, как вода песком. Бардас справился лишь тогда, когда зажал образец между молотом и краем наковальни.
— Третья степень прочности, — сказал Анакс. — Впечатляет.
Следующим образцом была кисть руки юной девушки с длинными, тонкими пальцами. Вместо молота Бардас воспользовался восьмифутовым топором, и пальцы упали на землю, отрубленные ровно и чисто.
— Теперь молот, — приказал Алексий, и Бардас ударил по тыльной стороне кисти, рассчитывая, что она уступит так же легко, как и пальцы. Однако у него ничего не получилось.
— Ага, — с улыбкой заметил Алексий, — вот оно, настоящее лордановское качество. Не хуже старых сапог.
Бардасу пришлось немало потрудиться, прежде чем результат удовлетворил обоих, и даже немного взмок.
— А теперь попробуем вот эту голову, — сказал Алексий, подавая еще один образец. — Посмотрим, справишься ли ты с ней. Не уверен, что у тебя хватит сил.
Бардас усмехнулся — голова была лысая, с крепкой, рельефной челюстью и большими, мягкими губами.
— Предоставь ее мне, — уверенно ответил он.
Но и первый, и второй, и даже третий удары ничего не дали, молот упрямо отскакивал либо скользил по угловатой поверхности. Голова открыла глаза, моргнула и произнесла слова прощения.
— Я бы на твоем месте сдался, — язвительно заметил Алексий.
Бардас промолчал и, положив голову набок, обрушил на нее град ударов. Наконец челюсть треснула, и он атаковал висок. Ему удалось добиться некоторого прогресса, но потом Бардас промахнулся, рукоять молота врезалась в край наковальни и переломилась.
— Проклятие! Ладно, попробую топором.
— Хорошо,— согласился Алексий,— но это не то, что требуется для настоящей пробы.
— Ну и что? — ответил Бардас.
С топором дело пошло быстрее. Но к тому времени, когда работа была закончена, орудие пришло в негодность: лезвие затупилось, на нем появились зазубрины, а когда Бардас в последний раз ударил по подмигивающему глазу, то с трудом удержал рукоять влажными пальцами. Сброшенная с наковальни, голова снова простила его.
— Пятая степень прочности, — оценил Алексий. — Теперь таких уже не делают.
Бардас устал. Вытерев мокрый от пота лоб, он спросил:
— Все?
— Почти, — улыбнулся Анакс. — Еще одна голова — и хватит.
Он наклонился, пошарил под скамейкой и извлек голову полковника Бардаса Лордана.
— Что ж, господин Ловкач, расколите вот это, если сумеете, и я поставлю вам кувшин холодного молока.
Бардас нахмурился:
— Чем? Молот сломался, а топор бесполезен.
Алексий сердито

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52