(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Вездесущее


адо немного отдохнуть, хотя бы день-два. Чем он занимается?
— Гусями, — ответил вождь. Костоправ кивнул:
— Ясно, постоянно повторяющиеся движения руки и плеча. Хорошего мало. Пусть кто-нибудь поработает вместо него, это можно устроить?
— Конечно, — ответил Темрай. — Если бы все было так же легко...
Найти добровольца, однако, оказалось делом совсем не простым: никто не хотел убивать гусей и щипать перо, и в конце концов вождю пришлось применить власть и назначить нескольких человек, чтобы они посменно исполняли обязанности Дассаская, но и это не остановило поток жалоб. Устав их выслушивать, вождь вернулся в палатку, где обнаружил своего спасителя, лежавшего на его кровати — Тилден как раз ушла, чтобы проверить работу войлочников.
— Ну как? Не болит?
— Болит, — с усмешкой ответил Дассаскай. — Или ты думал, что я скажу «нет, нет, все отлично» и упущу, может быть, единственную возможность выманить милость у главы государства.
Темрай улыбнулся.
— Чувствуй себя как дома, — предложил он. — Как я уже сказал, ты спас меня сегодня во второй раз. Я твой должник. Ты у меня вроде как ангел-хранитель.
— У меня своя корысть. Признаться, чертовы гуси изрядно мне надоели, а другого способа отдохнуть от них на ум не пришло.
В палатке было прохладно и уютно, не то что на улице, и вождь вспомнил, что не отдыхал уже по меньшей мере тридцать шесть часов.
— Не выпьешь со мной? Я хочу кое о чем тебя спросить.
— О чем же?
Темрай открыл кувшин и подошел к кровати.
— О блинах, оладьях. Ты случайно не унаследовал от дяди его рецепт?
Дассаскай рассмеялся:
— Рецепт? Он довольно-таки прост — яйца, мука, вода и немного гусиного жира, чтобы смазать сковородку, дядя сам много раз рассказывал мне о своих рецептах. Правда, редко им следовал.
— Вот как?
Да, такой уж он был человек. — Дассаскай взял предложенную вождем чашку. — Хотел делать все сам, не терпел конкуренции. Если бы кто-то другой пек блины лучше, он перестал бы ими заниматься. Впрочем, я его не виню, если у тебя что-то получается лучше, чем у других, то с какой стати обучать кого-то премудростям ремесла? За свое место надо держаться.
— Наверное, ты прав, — сказал вождь. — И все же на его месте я бы не умер, не передав кому-то секрет профессии.
— Но ты же не на его месте, — ответил Дассаскай. — Дядя был совсем другой человек. Уверен, он хотел, чтобы люди и через много лет покачивали головами и говорили: «Да, никто не делает таких оладий, как старина Дондай-гусятник». Люди запоминают такие вещи, а для дяди важно было шагнуть в бессмертие, оставить по себе память, как о каком-нибудь великом поэте. Хотя поэт — это совсем другое. В конце концов, мало кому есть дело до поэзии. Но очень многие любят вкусно поесть. Согласен?
— Понимаю, — совершенно серьезно сказал Темрай. — Знаешь, если следовать твоей логике, вместо того чтобы завоевывать Перимадею, мне бы следовало овладеть искусством кулинара? Тогда, по-твоему, обо мне бы

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52