(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Враги


ек, ему доставало слышать чуть глуховатый звон ударяющихся друг о друга золотых кругляшек. Но постепенно, по мере того как он углублялся в расчеты, образы, выгравированные на фишках, откладывались где-то в кладовых его мозга, отпечатывались на его задней стенке, как мельчайшие металлические пылинки, вылетающие из-под точильного камня, въедаются в кожу руки. Мало-помалу Теудас начал распознавать сцены, отыскивать в них смысл и наделять тем, что подсказывало воображение, работавшее независимо от той части головы, которая ведала цифрами. На одной из фишек была изображена идущая на войну армия: впереди Сын Неба на высоком, стройном коне, за ним море голов и тел, каждое из которых изображалось несколькими ударами гравировального резца. На другой — военные трофеи, собранные в гору, высящуюся на поле битвы: мечи и алебарды, кирасы и шлемы, руки и ноги, а на самом верху, как маяк на скале, штандарт Империи. На третьей — город в осаде, башни и бастионы на дальнем фоне. А на переднем плане роющие траншею саперы, защищенные высокими плетеными щитами от стрел и копий защитников. Были еще два мужчины у наковальни, один из которых держал какой-то предмет, а другой собирался обрушить на него молот. Теудас не знал языка, а потому не мог понять, какие битвы и осады прославлены на фишках, но это не имело особенного значения, потому что он мог связать их с любыми войнами и осадами — все войны, сражения и осады похожи друг на друга, если посмотреть на них с некоторого расстояния. Может, думал Теудас, такая обобщенность объясняется тем, что Империя постоянно находилась в состоянии войны с кем-то, постоянно отмечала ту или иную победу над очередным поверженным противником. Возможно, некоторая неясность имела чисто практический смысл, заключающийся и в сценах войн, и в маршевых песнях. Главное — не в деталях, главное — в общем духе.
Уже заканчивая подсчеты, Теудас вспомнил кое-что, о чем позабыл и что лежало в его дорожной сумке, завернутое в промасленную ткань. Он как раз развязал шнурок на сумке, когда в палатку вошел Бардас.
— Я тут вспомнил... — Теудас пожал плечами. — Извините, выскочило из головы. Я привез вам...
Бардас удивленно вскинул бровь.
— Привез мне? Неужели? Очень мило, и что же это?
Теудас опустился на колени. Вынул из сумки продолговатый сверток и передал Бардасу. Возможно, по его лицу и проскользнуло какое-то выражение, когда он развязывал узелки шнура, но оно было абсолютно бесстрастным, когда Лордан развернул ткань и увидел палаш.
— Ясно, — сказал он и снова завернул Гюэлэн. — Ну, как у тебя с бухгалтерией? Разобрался хоть немного?
— Разумеется, вы совершенно свободны и можете уехать в любое удобное время, — сказал ему человек в департаменте по делам иностранцев. — Вы гражданин Шастела, а следовательно, происходящее на Острове ни в коей мере вас не касается.
Далее чиновник указал на тот прискорбный факт, что в данный момент нет кораблей, уходящих в Шастел, и, судя по всему, их не будет в обозримом будущем, из

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51