(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Горемыка Павел. Повесть


о на корабле; брат был, мягко говоря, не в восторге, ведь ему пришлось выбросить за борт целую бочку сушеной селедки), чудесное латунное зеркало в раме из кости — в нем ее кожа приобретала изумительный золотистый оттенок, — серебряная лампа на подставке из сикаморы (чтобы задуть ее, приходилось вставать на цыпочки). Полка с семью парами обуви, книжный шкаф, запирающийся на висячий замок, небольшая табуретка с мягким сиденьем, два настоящих шастелских гобелена (один вроде бы в стиле Маваута, другой неизвестно какой школы, но на вид куда более приятный), письменный столик с шахматной доской (фигурки были вырезаны из кости), внушительный пузатый медный кувшин для воды из самого Ап-Элифа (его подарил отец, когда Ветриз было всего шесть лет и она так хотела получить кукольный домик) — милые, прелестные вещи. Пол был выложен мраморными плитами — зимой по утрам на него было невозможно встать из-за холода, но зато летом, иногда, когда становилось особенно жарко, она даже спала на нем, — а из окна открывался вид во двор.
Вот так.
Ветриз легла на кровать. У нее начинала болеть голова, и сон мог помочь избавиться от неприятного ощущения тяжести за глазами. Она откинулась на подушку и...
— Привет, не ожидала увидеть тебя так скоро.
— Я пока еще не здесь, — ответил он.
Она внимательно посмотрела на него. Он выглядел старше — ничего в общем-то удивительного, так и должно быть, ведь он был старше, — но в остальном как обычно. На этот раз на нем был костюм фехтовальщика, возможно, даже тот самый, в котором она впервые увидела его в зале суда в Перимадее. Впрочем, именно там он сейчас и находился (пол, выложенный черными и белыми плитками, напоминал шахматную доску с одной-единственной фигуркой на ней). Интересно, долго ли он там уже стоит?
— Как у тебя дела? — спросил он.
— О, неплохо, — ответила она и тут только заметила, что и сама стоит на том же полу, на расстоянии меча от него, и острие его меча поддерживает ее подбородок.
— Что происходит?
— Суд, — ответил он, — или, если хочешь, испытание.
И действительно, они стояли уже друг против друга у какого-то верстака, в полутемной, пропахшей сыростью мастерской. На верстаке между ними лежал лук. Кажется, такой лук называли комбинированным. Его делали из сухожилий, кости, рога и тому подобного, и все это скреплялось с помощью клея, вываренного из шкур и крови животных. Лук был зажат в деревянных тисках с ручкой.
— Ну что, посмотрим, какое напряжение может выдержать эта штуковина? — спросил он.
И они оказались в подвале с высоким потолком и каменным полом, рядом с кучей доспехов.
— Испытание — это и есть определение пробы. — Он бережно, почти нежно, взял ее за руку и опустил ладонью на наковальню. — Будет немножко больно, — предупредил он и поднял над головой молот.
— Минуточку, — перебила она. — Не сомневаюсь, что это очень важно и нужно, но почему я?
Он улыбнулся:
— Откуда мне знать? Я всего лишь работаю здесь, а задавать вопросы след

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52