(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Горемыка Павел. Повесть


ует Сынам Неба, возможно, они знают.
Ей это показалось странным.
— А при чем здесь они? Я хочу сказать, что ведь вначале их не было.
Он нахмурился:
— Верно. Подержи вот это, ладно? Важно держать твердо. — Он перевернул ее руку и положил на ладонь голову молодого мужчины примерно ее возраста. — Вождь Темрай. Он истец.
— Неужели? А ты, полагаю, защитник.
Он опять нахмурился:
— Даже не знаю, не уверен. Но теперь это решать не мне. — Он опустил молот, вложив в удар всю силу. Голова зазвенела чистым и ясным металлическим звоном. — Что ж, неплохо. Ладно, эту пропустим. — Он пошарил под верстаком и достал другую голову. — Его-то ты, конечно, знаешь?
Она кивнула, а он положил на ее ладонь голову Горгаса Лордана.
— В отца пошел, а я в мать. Говорят, у меня ее нос.
Под ударом молота голова треснула и развалилась, как гнилая деревяшка, но топор задел наковальню и свалился с топорища.
— Ну вот, чертова штука осталась без головы, — раздраженно сказал он. — Но не беспокойся, у меня есть кое-что получше.
Он достал меч, прекрасный старинный Гюэлэн с широким клинком, меч, который одно время хранился у Эйтли. Ветриз почувствовала, как острие укололо ее в основание шеи.
— Что ж, продолжим, — сказал он, и она вдруг осознала, что все смотрят на нее, все тысячи людей, собравшихся на галереях для зрителей, — кочевники, перимадейцы, островитяне, жители Ап-Эскатоя и Шастела.
Все, кого он убил за многие годы, все пришли сюда посмотреть на него. На задней галерее она увидела себя саму и Вена, они сидели там же, где и давным-давно. Ей захотелось помахать себе, но она сдержала порыв.
— Что мне нужно делать?
— Откуда я знаю? Ты же истец.
Она покачала головой, и острие меча укололо сильнее.
— Не понимаю почему. Вообще не понимаю, какое я имею ко всему этому отношение. Может быть, из-за того, что я... ну, вижу то, чего не видят другие? Алексий считал, что я каким-то образом умею влиять на события, но...
— Ты же не веришь в этот дурацкий Закон, да?
Он пожал плечами:
— По-моему, это только все усложняет. В следующий раз, когда увидишь Геннадия, спроси его об этом. Нет, вопрос в причине: разговор о том, кто виноват, а кто нет, это только так... вода. Я хочу знать только одно: кто все это начал? Он или я?
— Он?
— Горгас. — Он опустил меч и положил его на наковальню, рядом с луком. — Давай вспомним, как все было. Пойдем шаг за шагом. Если бы Горгас не убил моего отца, разве ушел бы я из дома, разве присоединился бы к дяде Максену и стал причиной падения Перимадеи? (Остальные города — Скону, Ап-Эскатой, Остров, копию Перимадеи, построенную Темраем, — мы пока оставим. Они были потом.) Если бы Горгас не сделал то, что сделал, разве не жили бы мы сейчас в деревне, не чинили бы ворота и не пахали землю? Или я все равно ушел бы оттуда? Конечно, все сводится именно к этому. Это, возможно, самый главный вопрос во всей истории.
Она кивнула:
— Если причина в Горгасе, то

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52