(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Горемыка Павел. Повесть


и виноват...
— Нет, речь не идет о вине, — прервал ее он. — Я и сам раньше считал, что это надо понимать как вину, но после того, как побывал у них, — он кивнул в сторону сидящих в первом ряду Сыновей Неба, — понял, что говорить можно только о причине. Если все начал Горгас, то причина в нем. Если начал я, то во мне.
— Не знаю, — призналась Ветриз. — Извини.
— Лично я считаю, что это он. Рассуди сама. В нашей семье он двигатель, у него энергия, у него порыв. С другой стороны, я — тот, кто выявляет последствия его действий. Если в мире действительно действует что-то вроде Закона, тогда происходящее обретает смысл.
Она посмотрела на него:
— Что же будет дальше?
— Мне ли тебе это говорить, — сказал он и исчез, словно слился с подушкой.
...Ветриз резко села и открыла глаза. Ей было не по себе. Такое же неприятное ощущение появилось у нее тогда, когда она впустила в комнату Горгаса Лордана. Тогда она тоже чувствовала себя кем-то другим. Если искать какой-то смысл, то искать его следует там. Только она до сих пор не могла понять, как ее ошибка — Горгас Лордан — могла стать причиной чего-либо. Ей вспомнилась Нисса Лордан, которая считала, что может контролировать Закон с помощью парочки идиотов, и которая увезла ее в Скону. Ну и что из этого вышло? Ничего. Она чувствовала, что Закон — не что иное, как некое фольклорное объяснение событий. Люди ведь по-всякому объясняют, почему солнце всходит на востоке, а луна превращается в полумесяц. Если что-то подобное существовало, то оно было подобно громадной машине, чему-то вроде прокатного стана, который Ветриз впервые увидела в городе: нечто громыхающее, пугающее, превращающее в пластины целые заготовки железа; если не будешь осторожным, тебя может затянуть туда и...
Нет, ерунда, слишком упрощенно.
Она встала и, только поднявшись, поняла, что отлежала левую ногу. Дохромав до туалетного столика, посмотрелась в зеркало — ее лицо было нежное и золотистое, как ненадежная память о чем-то приятном.
Ближе к вечеру у Бардаса Лордана побывал гость. Когда незнакомец убедил Бардаса в том, что он действительно тот, за кого себя выдает, они вошли в палатку и разговаривали около часа.
— Ты, похоже, не удивлен, — сказал гость, когда мужчины обсудили то, ради чего он пришел.
— Нет, не удивлен, — ответил Бардас. — Странно, наверное, мне следовало бы удивиться твоему визиту, но, если подумать, все выглядит совершенно естественно.
— Неужели? Что ж, это твое дело, а не мое. Тебя устраивает время?
Бардас кивнул:
— Абсолютно. Если бы я спросил, зачем ты это делаешь, ты бы ведь все равно не ответил, да?
— Не ответил бы.
Посетитель ушел, а Бардас занялся приготовлениями. Он созвал офицеров, объяснил ситуацию, молча выслушал протесты и отдал приказания. Потом вернулся в палатку. У кровати по-прежнему стоял обернутый в промасленную шкуру его меч Гюэлэн, тот самый, оставленный ему в качестве подарка Горгасом накануне падения Перимадеи. Перимадея пала,

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52