(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Раб Талисмана



— Пойдемте, — сказал гигант, хватая Геннадия за руку, одновременно уклоняясь от удара алебардой. — Черт побери, если бы вы не были моим...
...Геннадий выпрямился в кресле, голова раскалывалась.
— Ну, — сказал Олибрас, — это было интересно. Не говоря о том, что приятно. Он, очевидно, смелый и добрый парень и умеет позаботиться о себе, хотя я, конечно, предпочел бы, чтобы он держался подальше от таких мест. В следующий раз попробуй вызвать что-нибудь не столь отдаленное. Хотя бы лет шесть спустя?
Геннадий посмотрел на него. От света из окна болели глаза, но он не обращал на это внимания.
— Ты знаешь, кто это?
— Конечно, — ответил Олибрас, — хотя не понимаю, каким образом. Это мой сын.
Глава восемнадцатая
— Я буду осторожен, обещаю, — сказал он, махнув рукой на прощание.
Но теперь, задумавшись об этом, Горгас почему-то не мог вспомнить, чтобы кто-нибудь из них говорил: «Пожалуйста, будь осторожен», или «Позаботься о себе, дядя», или «Папочка, пожалуйста, вернись поскорее домой». Малышка Ньесса помахала... ну, по крайней мере дернула рукой вверх и вниз. Однако Луха просто стоял, не шелохнувшись, как будто наблюдал за какой-то ужасной церемонией на площади. Херис неуверенно улыбнулась, а племянница... приходила ли она вообще? Так не должно быть. Все это расстроило Горгаса.
— Там, — сказал сержант и показал рукой.
Конечно, здесь они были шесть часов назад. А где он сейчас, совсем другое дело.
Бардас тоже не пришел; впрочем, Горгас его и не ждал. Его приводило в ярость то, что Бардас тихо и мирно жил в штабе Банка, но каждый раз, когда он предлагал Ньессе встретиться с братом, она переводила разговор на другую тему. А теперь он во главе национальной армии, готовой вступить в бой, который может коренным образом изменить ход войны, а им все равно, увидят ли они его снова. Словно обычное утреннее прощание с домашними, когда Херис, не отрываясь от шитья, желала приятного дня на работе, а дети готовились к школе. Умереть в бою, защищая дом и семью... это казалось Горгасу самой благородной и героической смертью, но равнодушие близких делало ее бессмысленной.
— Мы найдем их, — спокойно сказал он. — Не волнуйтесь. Хотя я предпочел бы, чтобы они не нашли нас. Понимаешь, о чем я?
Сержант пожал плечами.
— Не совсем. Я не понимаю, как мы можем воевать, если противник не знает, где мы?
— А, — произнес Горгас, улыбнувшись. — У меня идея.
Бол Аффем, младший декан факультета военной логистики, знал значение слова «страх», но лишь потому, что посмотрел его в словаре. Когда ему было шесть, его отец, Лука Аффем, умер, воюя с корсарами в дельте Флив. Дед погиб при штурме форта Жон семьдесят лет назад. Смерть в бою стала практически традицией в семье Аффемов, и Бол не представлял себе другой кончины. Если он чего-нибудь и боялся, так это умереть в своей постели в окружении докторов.
Тем не менее зрелище, открывшееся его взору, внушало некоторое опасение. Не глупый, бесполезный страх, а

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51