(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Раб Талисмана


ь, поэтому письма напоминали деревья, обросшие мхом и лишайником. В лампу нужно было вставить новый фитиль, но Мачера продолжала писать, потому что за каллиграфию ставили семьдесят баллов (независимо от того, что написано), а высокие баллы должны предотвратить неизбежную катастрофу в прикладной геометрии, которую необходимо хорошо сдать, если хочешь попасть в число лучших учеников третьего курса...
На пере был заусенец, который ужасно царапал кожу на среднем пальце. Должен быть какой-то способ сделать кожу грубей перед экзаменами, чтобы так не стиралась. Кажется, она читала где-то о том, что можно заколдовать пальцы, используя цельное зерно. Хотя все равно цельное зерно достать негде. Вроде оно продается в мастерской естественной философии, где работает тот круглолицый мальчик, который всегда — о, какая случайность! — сталкивался с ней в коридоре. Как его там звали? Фил? Второкурсник.
Она сощурилась. Основной текст был достаточно разборчиво написан жирным шрифтом и курсивом примерно сто двадцать лет назад на Перимадее, в какой-то лавке. Проблема заключалась в примечаниях, нацарапанных между строк и на полях, слева направо и справа налево, и сокращениях.
«Мкрб дмт что отк нврн, в отл Юзеб в Фил глв 23//34 до 60 но обрте вним против т. з. Коммен Силент в Общ Содр глв 9//17 дал где предп отд ин истлк».
Все втиснуто в пробел над строкой, как муравьи, ползущие по стебельку цветка. Конечно, могло быть и хуже, могли написать в одном месте три или четыре комментария так, что основной текст невозможно было бы прочитать, и Мачера мучилась бы, как ребенок с первым букварем.
Макробий полагает, что этот отрывок неверен, аккуратно написала она, в отличие от Юзеблия, как сказано в «Философии», глава 23-я, строки с 34-й по 60-ю; но обратите внимание на противоположную точку зрения в комментариях Силентия, в общем содержании, глава 9-я, строки от 17-й и далее, где предпочтение отдается иному толкованию. Да, подумала Мачера, и какое это имеет значение, учитывая, что все это — лишь шутливый спор двух ученых, умерших более четырехсот лет назад, о теории, которая давно признана примитивной. Впрочем, видимо, имеет, иначе зачем она сидит здесь, согнувшись в три погибели, пытаясь все расшифровать в надежде на то, что получит хорошую оценку. Имеет значение, потому что люди, которые принимают экзамен, так считают, возможно, потому, что точно так же сидели в библиотеке и переписывали эту страницу, когда были в ее возрасте. И все-таки интересно узнать, когда последний раз эту книгу читали не второкурсники, готовящиеся к экзамену?
Мачера, опустив глаза на страницу, посмотрела на следующую строчку в основном тексте, зевнула и выглянула в окно. Стояла ясная погода, и силуэт острова Сконы отчетливо вырисовывался на чистом небе. Там, очевидно, скрывается враг, последнее воплощение темной и опасной силы, дожидающееся слабых, беспомощных, непослушных девочек, которые отказывались есть обед. Мысль о том, что враг так близко, очень ее тревожила, и Мачер

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51