(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Раб Талисмана


орый в ужасе наблюдал, однако не двигался. Она уже добралась до двери, когда Ньесса протянула руку и схватила ее за волосы. Мачера закричала и попыталась подставить руку, защищаясь от ножа. Она чувствовала, как нож режет ее руки и ладони, он прошел прямо сквозь костяшки правой руки; то, что девушка ощущала, вряд ли можно было бы назвать болью, скорее это был страх. Мачера снова закричала, и Ньесса воткнула в нее нож, прямо под ребра, в то место, куда отец всегда втыкал нож, когда собирался разделывать кроликов. Она ощущала нож в себе, как нечто чуждое, что-то, что не должно там находиться...
...она снова сидела, глядя в окно на Скону, сцепив перед собой руки, словно пыталась закрыть живот, чтобы из него не выпадали кишки. Пергаменты были разбросаны по всему столу, чернильница перевернута.
— Что случилось? — сердито проговорил кто-то позади нее.
Библиотекарь шагнул вперед как раз вовремя, чтобы спасти пергаменты от неминуемой гибели под растекавшейся лужицей чернил.
— Ради Бога, будь осторожна, эта книга бесценна. — Он недовольно нахмурился, точно так же, как кто-то другой недавно (Мачера не могла вспомнить, кто именно, к тому же у нее болела голова), и вздохнул. — Ты уснула, — сказал он уже не так сердито, — и перевернула чернильницу. Второй курс, полагаю?
Мачера кивнула.
— Зубришь уроки и не высыпаешься, — продолжал библиотекарь. — Ну, ты не первая. Не попадайся мне на глаза, пока я все не уберу. Иди спать. Тебя нельзя подпускать к беззащитным книгам.
Алексий резко вздрогнул, открыл глаза и проснулся.
— Вы задремали, — сказала Ньесса Лордан, улыбаясь, как заботливая дочь, — на середине предложения. Объясняли мне теорию Паразюгуса об одновременном перемещении и вдруг отключились, как обгоревшая свеча.
— Правда? — Алексий дотронулся до виска, где что-то колотилось, словно падающий молот в литейном цехе. — Простите меня, пожалуйста. Дело, наверное, в старости.
— Да, — согласилась Ньесса. — Здесь довольно тепло, и вы съели четыре кусочка пирога с корицей. — Она встала и взяла нож. — Давайте я отрежу вам еще.
Глава семнадцатая
Это могла быть обычная деревенька в горах Сконы: те же дома из красного песчаника, крыши, покрытые серым мхом, грязные, изъезженные улицы, открытые двери, вездесущие куры и дети. Но деревня находилась в двенадцати милях от Шастела, и там жили притесняемые слуги Фонда, а не удовлетворенные клиенты Банка Лорданов. Хотя и без особого энтузиазма, они были готовы сбросить цепи и присоединиться к войне за освобождение. Если, конечно, им за это ничего не будет.
Вестником свободы в данном случае оказался сержант Моган Бар, тридцатилетний мужчина, отслуживший много лет в армии, прежде чем стать инструктором лучников на Сконе. Организация революций не входила в область его компетенции, и он сомневался, что справится. Слишком много дипломатии и слишком мало приказаний. По правде говоря, его не отпускало неприятное чувство, что эти угнетенные слуги, готовые сбросить свои цепи

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51