(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Непобедимый


слышал о луках из ребер много лет назад. Даже как-то попытался сделать один такой, но ничего не вышло: я использовал ребра быка. Видимо, они не способны гнуться так хорошо, как человеческая кость. И человеческие сухожилия намного лучше оленьих и бычьих. Плюс кожа и кровь для клея, кишки для тетивы, жир, сделавший лук водонепроницаемым, мягкие волосы. Я где-то читал, что из них получается хорошая тетива, но решил, что лучше использовать проверенные кишки.
Бардас потрепал брата по плечу.
— Держу пари, ты и не догадывался, что Луха может принести столько пользы. Смотри, как он помог тебе с войной.
Горгас застыл на несколько минут.
— Хорошая тактика, — сказал Бардас, когда тот так и не произнес ни слова. — Твоя жена думает, что он живет со мной, у дяди Бардаса. Но в каком-то смысле он еще и побывал с тобой на войне. Замечательно, правда? С тобой он научился воевать, а со мной — делать луки. Здорово, верно?
— Все нормально, — ответил Горгас.
— Что ты сказал?! — Бардас вскочил и схватил его за ворот. — Что, черт подери, ты имеешь в виду, говоря «все нормально»? Я убил твоего сына и сделал из него лук, а ты говоришь мне, что все нормально? Что с тобой?
Горгас закрыл глаза.
— Что сделано, то сделано, — твердо сказал он. — Луха умер, его не вернуть. Я потерял сына, однако всегда могу завести еще одного. Я могу делать сыновей, но не могу делать братьев. Если я... Если что-нибудь случится с тобой, ты уйдешь навсегда.
Бардас отпустил его и медленно сполз по стене.
— Не могу поверить. Ты прощаешь меня, Горгас. Я всегда знал, что ты злой, но никогда не думал, что настолько.
Горгас отрицательно покачал головой.
— Не злой. Неудачливый. Нет такой вещи, как зло, Бардас, это миф. Есть только неудача, которая заставляет нас совершать определенные поступки, даже если мы стараемся поступать как можно лучше. Нельзя избавиться от неудачи, ее можно лишь принять, как я сделал, когда...
— ... когда убил нашего отца. — Горгас кивнул.
— Это была неудача. Я знал, что совершил ошибку, но и знал, что смогу ее исправить, если как следует постараюсь. Именно потому не важно, кто из нас что сделал, я все еще твой брат.
Бардас вернулся в большую комнату и сел.
— Что же мне сделать, чтобы ты перестал любить меня, Горгас? Должно же ведь быть что-то. Я не могу убить тебя. Это означало бы, что ты победил, что тебе удалось бежать... А я почему-то решил, что ты меня убьешь, как только увидишь труп в комнате.
— Похоже, ты меня не слишком хорошо знаешь.
— Видимо. Я решил, что ты отреагируешь как нормальное человеческое существо, а не как Лордан.
Горгас ухмыльнулся.
— Мы — дьявольская семейка. Может, и хорошо, что нас не становится больше?
Глава двадцать вторая
Анаут Могре стоял перед армией, глядя на южные ворота города и жалея, что не держал язык за зубами. Самое ужасное то, что три тысячи человек, стоящие за ним, — все, что осталось. Если они последуют за армиями Стена Могре, Авид

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52