(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Гроза Кровавого Побережья


енции и свинцового порошка; готовую смесь разливали по маленьким каменным бутылкам.
В углу красильной площади располагались лавки, где торговцы кистями целыми днями крепили к рукоятям аккуратно подогнанные шерстинки, кипятили клей и отковывали маленькие крепежные кольца. Им приходилось за двенадцать кварталов ходить к клееварам, в район города, который люди старались миновать как можно скорее, натянув на нос воротник, чтобы спастись от зловония отмокающей в известковом растворе кожи. На этом пути они проходили через площадь плотников, где наверняка сталкивались с художниками, выбирающими новые доски. Доски эти распиливали на лесопилках, скучившихся возле потока воды, который когда-то был живописным водопадом — люди приспособили его поворачивать сотню тяжелых колес.
Все эти люди и творимые ими вещи являлись частью одного целого и зависели друг от друга, от слаженной работы всех элементов системы. Сидя в кресле и глядя на царившую вокруг суету, Лордан не мог отделаться от ощущения, что он единственный во всем городе, кто выпадает из этого слаженного механизма. Еще вчера все было совсем иначе: он был частью деловой жизни Перимадеи. В конце концов, даже лучшие из лучших порой теряют равновесие, не выдерживая напряжения; иногда для стабильной работы машины необходимо немного смазать детали кровью.
Бывший адвокат понимал бессмысленность своих рассуждений: как только художник закончит вывеску, а распорядитель Классов вручит ему пергамент, разрешающий проведение занятий, он снова станет одним из бесчисленных элементов системы и будет выполнять надлежащую Функцию. Вместо того чтобы скорбеть над своей потерянной жизни, не лучше ли сполна насладиться короткой передышкой — не многие перимадейцы могут позволить себе роскошь провести день в праздности и неге.
— Готово, — объявил мастер. — Хотите взглянуть, прежде чем я нанесу лак?
Лордан кивнул и медленно поднялся. Вывеска являла собой великолепный образчик художественного ремесла, без особых изысков, но также без поединка и лучистого венца. Фехтовальщик был доволен.
— У меня действительно так сильно торчат уши?
— Да, — ответил художник, окуная кисть в растворитель и обтирая ее ветошью. — Забыл вам сказать, у меня есть совершенно чудесная элегия — пять строф, отмененный заказ, дешево отдам. Взгляните, точно по кромочке, два квотера.
— Нет.
— Просто беда, как некоторые люди не понимают важность позитивного маркетинга.
— Трагедия.
Художник вздохнул и принялся срезать воск с горлышка горшка с лаком.
— Как насчет пяти одинаковых миниатюрок, вы можете развесить их в местах, где любят собираться богачи и знаменитости? Назовем это жестом доброй воли, всего три квотера.
— Называйте как хотите, но не думайте, что я буду платить.
— Три миниатюры и элегию за семь восьмых плюс пол-ярда картинного шнура.
— Спасибо, нет. Долго еще?
— Дайте мне шанс, прошу вас. Одно неверное движение, и придется начинать сначала.
Лордан отлично знал, что худ

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52