(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Гроза Кровавого Побережья


вание было бы занимательным, — заключил Алексий, вложив в последнюю фразу всю силу убеждения, которой обладал.
— Вы в самом деле так думаете? — заинтересованно спросила девушка. — В таком случае как вы отнесетесь к тому, что... Ах нет, забудьте мои слова, вы, конечно же, очень заняты.
Произнося в ответ витиеватую фразу, что, если уважаемые гости выражают желание выступить в качестве объектов для изучения, он и его коллега сочтут за честь пригласить их к себе, Алексий почти физически почувствовал, что мышеловка захлопнулась. Обратного пути не было, К тому же эта головная боль...
— При условии, — добавил он, — что ваш брат располагает временем...
— Мы еще не решили, чем будем заниматься вечером. Венарт, — сказала она, бесцеремонно ткнув брата ребра, — мы свободны сегодня вечером?
— А? Что? Нет, если ты собираешься осматривать Средний город. Ты, кажется, хотела побывать в Академии?
— В таком случае, — с улыбкой предложил Алексий, чувствуя себя марионеткой в детском спектакле, — позвольте мне сопровождать вас. Я покажу вам ряд достопримечательностей, недоступных рядовым посетителям.
— Ах, Венарт, соглашайся! — затараторила девушка, широко распахнув глаза. — Давай, Венарт! Это так мило с вашей стороны!
Некоторое время спустя Алексий в сопровождении своих новых знакомых прошел сквозь ворота Среднего города. Каждый шаг отдавался в голове Патриарха какофонией совершенно непереносимых звуков. Единственным утешением служила мысль о том, что вскоре Геннадий тоже испытает прелести чудовищной головной боли, уже несколько часов терзавшей Патриарха. В данном случае, счел Алексий, ему она пойдет на пользу.
* * *
После дня, проведенного в седле, мышцы одеревенели и отзывались болью при каждом движении. Темрай как мог скрывал это — он все же теперь был вождем народа всадников.
— Заночуем здесь, — объявил юноша, когда боль в пояснице стала нестерпимой, — здесь есть вода и деревья.
Журрай удивленно оглянулся.
— Стемнеет только через час, если поторопимся, успеем до темноты миновать форт Окба, — попытался возразить он.
— Заночуем здесь. Хорошо.
Журрай осадил лошадь, скользнул по крупу и плавно приземлился на подушечки пальцев.
«Я тоже так мог когда-то, испуганно подумал Темрай, — всего несколько месяцев назад я тоже так мог!»
Он дождался момента, когда проводник повернется нему спиной, и лишь тогда осмелился спешиться, неуклюже припав на левую ногу.
«Как интересно, — размышлял Темрай, — я был еще мальчишкой, когда Журрай занимал должность Первого Всадника. Великие боги, в те годы я взирал на него с благоговейным трепетом, а теперь он беспрекословно исполняет мои указания».
Темрай решился на эксперимент.
— Журрай, — позвал он самым обыденным тоном, на какой был способен, — сбегай наполни мою флягу, она пуста.
Юноша протянул флягу с полной уверенностью, что ответом на дерзкие слова будет увесистая затрещина. Ничего подобного. Журрай взял флягу и, не говоря ни слова,

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52