(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Норман Хьюз


лея; сухожилия служили тетивой для луков, а навоз применялся в качестве топлива. Этот народ не знал, что такое праздность; он никуда не спешил, довольствовался малым и не желал приобрести больше; он не писал книг, но помнил имена предков, живших сто поколений назад, не имел машин, но знал о серебряном припое и умел читать цвета побежалости. Глядя на них, словно в первый раз, Темрай осознал, насколько они другие.
«Мы, народ равнин. Народ, который умеет изготовить тысячу и одну вещь из дохлой коровы».
Кто-то тянул его за рукав — пришло время вручать призы за состязания в беге и прыжках через препятствия. Удивляясь, как он мог допустить, чтобы второе лучшее седло Сасурая и совершенно новая пара перчаток для соколиной охоты были отданы за то, что кто-то обладает замечательны талантом перепрыгивать через груду хвороста на конце длинного бревна, Темрай взял лук и, внутренне дрожа, отправился на стрельбище.
Мысленно возблагодарив богов, что никто не пытается заставить его отдать лук Сасурая — по обычаю, он отправится с ним в Вечность, — Темрай молча почтил память мудрых предков, предвидевших эту печальную ситуацию. Затем юноша взял лук (он имел множество других, изготовленных как лично, так и лучшими мастерами, но это было оружие, с которым он учился стрелять). Если на свете существовал лучший лук, вождь не хотел об этом знать.
Тетиву сменили с тех пор, как Темрай держал его в последний раз. Длинное сухожилие из лошадиной ноги было аккуратно обмотано шелковой нитью, пропущено сквозь гладкие костяные бусины и идеально ложилось под пальцы. Юноша поправил колчан, проверил оперение стрел и беспокойно огляделся, пытаясь отвлечься. Сейчас, стоя одной ногой на линии перед невидимым туннелем, соединяющим его с мишенью, он осознал, что не выиграть будет непросто. Весь клан не сводил с него глаз — любой другой уже давно бы потерял равновесие.
Когда пришла его очередь, Темрай уже сумел убедить себя, что не обладает никаким особым талантом. Судья отдал команду, и пальцы юноши слегка дрогнули, когда он почувствовал, как зарубка стрелы ложится на тетиву. По команде «Натянуть!» он поднял лук, правой рукой оттянул тетиву, чувствуя, как напрягается дуга и центр тяжести смещается с плеч на спину. Когда выемка под наконечником стрелы оказалась напротив его большого пальца на левой руке, правый дотронулся до подбородка, и тетива коснулась губ — стрела, рука и лук находились на одной линии.
Темрай прицелился, все вокруг отодвинулось на второй план, на долю секунды он забыл про смерть отца, Перимадею и ее защитные сооружения, свои новые обязанности как вождя клана и собственное неожиданное одиночество среди народа равнин. Невозможно думать об этом, когда левая рука полусогнута, локоть отведен в сторону, указательный палец правой руки прижат сильнее, чем средний, чтобы удостовериться что стрела легла так, как нужно; невозможно не думать о том, как разжать пальцы, — лучший выстрел, когда пальцы просто переходят из сжатого состояния в распрямленное

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51