(...) читай

Приятного прочтения

всем...

Норман Хьюз


щники, и как раз начал выражать сочувствие относительно обострения отношений с кочевниками, когда брадобрей вдруг прервал его.
— Обострение отношений? — переспросил мастер. — Первый раз слышу.
Торговец фигами удивленно приподнял бровь.
— Ну как же, вы же знаете, чем они заняты последнее время в верховьях реки. Строят эти жуткие машины.
— Какие машины?
— Вы что, действительно ничего не слышали?
И торговец фигами принялся красочно описывать картины, виденные им, когда он шел берегом реки: нагромождения бревен, запруженная плотами река, гигантские пилы, множество разнообразных машин, вокруг которых суетятся и кричат толпы кочевников.
— И только катапульты, — доверительно добавил он.
— Какие катапульты?
— Самые обыкновенные, — ответил странник.
Затем он объяснил, что, очевидно, кочевники действительно делали катапульты, поскольку они собирали машины, проверяли, во все стороны швыряя огромные камни, словно это были снежки, затем разбирали и грузили в фургоны. Не может быть, чтобы брадобрей не слышал об этом.
Брадобрей поинтересовался у торговца, уверен ли тот, что ничего не перепутал. Торговец ответил, что он уверен в том, что видел собственными глазами. Брадобрей попросил, чтобы тот еще раз рассказал то, что видел. Торговец повторил историю сначала.
— О черт! — воскликнул мастер и убежал с бритвой в руках, оставив несчастного клиента с полуостриженной бородой и полотенцем на шее.
Причина, по которой цирюльник принял новость так близко к сердцу, объяснялась тем, что в юности он полтора года отслужил в отряде Максена, в одной из стычек был ранен и, сочтенный мертвым, оставлен на равнинах. Воин два года добирался до дома, с тех пор минуло больше десяти лет, но почти каждую ночь его преследовали кошмары тех времен.
Когда он, размахивая бритвой, ворвался в соседний магазин с криком «Варвары идут! Варвары идут!», покупатели быстро смекнули что к чему, повалили брадобрея на пол, отобрали лезвие и бросили в угольный сарай, чтобы тот проспался. Некая добрая душа даже потрудилась избавить пьянчугу от кошелька, чтобы он, чего доброго, не поранился в бреду об острые края монет. Лишь несколько часов спустя, когда владельцу сарая потребовался уголь, узник выбрался наружу и направился к ближайшему гвардейскому караулу.
По счастью, сержант, дежуривший в эту смену, оказался старым знакомым многострадального цирюльника, а потому отнесся к его сообщению серьезно. Таким образом город узнал о деятельности Темрая четырнадцать недель спустя после того, как тот покинул пределы Перимадеи.
Сержант, как и большая часть охраны, нес службу лишь один день из десяти, а в остальное время содержал постоялый двор. Новость быстро разнеслась по караулке, и перепуганному брадобрею пришлось пересказывать ее нескончаемому потоку офицеров. В результате сержант заявился домой, где жена и дочь сбивались с ног в обычной вечерней круговерти, много позже обычного. Повесив форму на крюк, он повязал фартук и стал у с

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51